Федор Михайлович Заверняев (1919-1994)

Родился 28 февраля 1919 года в бедной семье сапожника. Его предки с давних лет проживали в Почепе. Со школьных лет он увлекался археологией, занимался в кружке Почепского дома пионеров. Перед войной поступил на работу в Почепский краеведческий музей.

В 1940 г. (по другим данным – в 1939 г.) был призван в РККА. После начала Великой Отечественной войны, в сентябре 1941 г. 76 краснознаменная стрелковая имени Ворошилова дивизия, где он служил, была переброшена из Ирана на фронт – под Полтаву, где Федор Михайлович принял первое боевое крещение. Младший лейтенант Заверняев командовал минометным взводом 216 стрелкового полка.

28 июня 1942 г. во время боя у села Зимовное Больше-Троицкого района Курской области он попал в плен (но числился как пропавший без вести), испытал ужасы немецких концлагарей, где не раз смотрел в лицо смерти. Страстная любовь к жизни помогла всё преодолеть. В 1944 г. был освобожден и снова воевал, окончив войну в звании лейтенанта. Награжден орденом Отечественной войны.

Учетно-послужная картотека Заверняева

Учетно-послужная картотека Заверняева

С 1948 года Федор Михайлович начинает трудиться в Брянском областном краеведческом музее, где долгие годы (около 40лет!) проработал сначала научным сотрудником, а затем — заведующим отделом истории дооктябрьского периода. Заочно закончил исторический факультет МГУ.

Открыл и исследовал получившие всемирную известность палеолитические стоянки Хотылево-1 и Хотылево-2. Благодаря его раскопкам  Чашина кургана и Покровской горы был доказательно установлен 1000-летний возраст Брянска. В 1985 г. ему было присвоено почётное звание Заслуженного работника культуры РСФСР.

Источники:

• Алексеев В.П. Слово о Фёдоре Михайловиче Заверняеве. Библиография работ Ф.М. Заверняева // Деснинские древности (вып.1). Сборник материалов межгосударственной научной конференции, посвященной памяти Ф.М. Заверняева. – Брянск, 1995. – С. 6-8.

Проект «Память народа» // https://pamyat-naroda.ru/

АЛТУХОВО В ДНИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

(1941-1945 гг.)

В последних числах мая 1941 года окончила 5 классов Алтуховской средней школы с отличными оценками. По окончании учебного года в школе был организован концерт, где мы, дети, читали стихи, пели и танцевали, было очень интересно и весело.

Для взрослых жителей традиционно, после митинга 1 мая, устраивали массовые гулянья: «маёвка» в сосновом бору, у золотого речного рога, на левобережье реки Крапивна. Народ посёлка Алтухово был дружный, с культурным общением. В окружающей жизни – тишина и спокойствие, порядок во всём.

И вдруг, 22 июня 1941 года – волнительная суета, взрослые толпятся, женщины с детьми плачут, мужчины с узелками уезжают. В газетах пишут, что на нашу страну напала Германия, с изображением людей со звериными головами. Страшно было.

Завод по обработке древесины продолжал работать. Он располагался примерно в 800 м от нашего дома, за железнодорожными путями. Старшая сестра работала в пекарне. Иногда приносила ароматные булочки.

Такая жизнь продолжалась до августа; в августе участились бомбёжки. Окна домов были забиты досками поперёк, с некоторыми зазорами. Соседи с нашего переулка во время бомбёжки прятались под пол нашего дома, т.к. он располагался близко к лесу.

В конце августа я с двумя подружками пошли по ежевику. Заросли ежевичника находились в редколесье, недалеко от наших домов, за насыпью ж/д ветки, по которой завозили на завод древесину из глубины леса, за рекой Железная. Была вторая половина дня. Набрав целые баночки ягод, вышли на ж/д ветку – и вдруг видим: над основной железной дорогой летят очень низко два чёрных самолета, которые, кособочась, выбрасывали бомбы прямо на завод. А мы, до выброса бомб, на некоторое время на них засмотрелись. После страшных взрывов – бегом, не помня себя, побежали в наш дом, где родители нас оплакивали. И в таком состоянии зашумели на нас, обнимая и приговаривая нежными материнскими словами.

Сентябрь 1941 года был тоже ужасным, т.к. часто поздними вечерами взрывались склады со снарядами. С каждым днём грохотавшие взрывы с огромными огненно-красными облаками до небес приближались со стороны Кокоревки. Земля дрожала под нашими ногами, особенно когда фронт совсем приблизился к нашему посёлку. 8 дней шёл ужасный бой. Оборону держала воинская часть, которая располагалась в лесу, неподалёку от той самой ж/д ветки. Последний склад со снарядами этой воинской части был взорван уже в октябре и с такой страшной силой, что вышибло стёкла из окон нашего дома.

Перед окончанием боёв, военные из этой части предложили жителям ближайших домов разобрать остатки провизии: сахар, муку, крупу, масло, соль. Такую нужную для семьи тяжесть вынесла на себе моя сестра Лена, из-за чего потом стала бездетной.

Итак, 8 дней боёв за наше Алтухово. Это октябрь, продолжительный осенний дождь, грязь, холод, слякоть вокруг.

Мы, жители двух привокзальных переулков и улицы, во время дневных боёв прятались в так называемом леднике. Это подвал-погреб огромной высоты и ширины, сделанный из бутового камня огромных размеров, ещё в дореволюционное время апраксинских предприятий, для железнодорожников двухэтажного дома. Во время боёв, с утра до сумерек, мы находились в этом погребе. Как только стихала стрельба, мама с грудным ребёнком на руках (родился 9 мая 1941 г.) уводила нас домой – обогреться и покормить. Почти всю ночь топилась печка и грубка в зале. Мы, дети, чистили картошку в большие чугунки, мама стирала и сушила пелёнки, а затем, примерно в 12 часов, приходили солдаты (около 10 бойцов), ужинали, уже сваренной картошкой со своими припасами, сушили портянки и чуть занимался рассвет - уходили. Так было в течение всех восьми дней боёв.

В последнюю ночь забежали к нам 2 солдата и сказали маме: «Всё, стрельбы не будет, никуда не выходите». Утром с братом Лёшей мы смотрели через зазор окна и видели, что по Вокзальной улице движется гужевая, как я сейчас понимаю, колонна немецкой армии. Тяжеловесные рыжие лошади тянули длинные повозки, загруженные оружием и другим замаскированным грузом. Быстро, чуть ли не бегом, она двигалась в сторону переезда, через деревню Крапивня и лес – на большак, ныне дорога «Москва – Киев». А за переездом движущуюся немецкую колонну долго обстреливал наш снайпер. Там старовозрастные сосны с густым подлеском, удобное стратегическое место для снайпера…

После всего этого ужаса наступило временное затишье. Первые дни родители нас, детей, из домов никуда не отпускали. Только взрослая молодёжь группами уходила в школу, которая находилась примерно в километре от вокзала. Возвращались поздно вечером, грустные и озабоченные...

Наступила зима, люто холодная и заснеженная. Однажды ночью к нам пришли несколько партизан, они просили поделиться теми воинскими запасами, которые отдали населению перед отступлением. В результате пришлось отдать часть продуктов, т.к. формирующаяся из окруженцев партизанская база не имела возможности обеспечить себя продуктами на зимовку.

В конце декабря к нам нагрянули очередные лиходеи-каратели из Локтя. Ужасно то, что они расквартировывались в домах по Вокзальной улице и нашим двум переулкам, в те дома, где были малолетние дети. По-видимому, опасались ночных нападений партизан.

К нам нагло, без спроса подселили 5 карателей. Из них: финн, мадьяр, поляк и два немца. Они оккупировали зал и две спальни с голландкой. Нас загнали на печку и маленькую кухню, отгороженную от прихожей, через которую они потом шастали.

После первой вылазки в поисках партизанских стоянок, поздно вечером на носилках занесли финна с отмороженными ногами. Потом они затопили голландку, не открыв вьюшку, – дым клубом повалил к нам. Мы чуть не задохнулись. По просьбе поляка, который говорил по-русски, сестра открыла им дымоходку. Кроме того, в первый же день поселения, они переловили наших кур и отнесли в свою кухню, которая находилась на вокзале.

Каждые 4 дня рано утром они уходили и возвращались вечером. Как только четверо укладывались спать, поляк приходил на кухню к маме с грудным ребенком и подробно рассказывал о вылазках на партизан. А мы с сестрой и братом, выглядывая из-за печного проёма, всё хорошо слышали и думали – почему и зачем он это говорит? То ли для острастки, то ли для того, чтобы выудить что-то о партизанах? И в конце, после последней вылазки, поляк рассказал ужасное. Они всё-таки напали на партизанскую стоянку, которая располагалась в двух километрах за Шешуевом (это село Алтуховского поссовета).

«Подступ к землянке был невозможен. Началась огневая перестрелка. Из землянки вёлся непрерывный огонь, строчил пулемёт, из которого было убито 8 немцев. После восьмого убитого была дана команда на отступление, и тут же, вскоре, прекратились выстрелы из землянки. Немцы мгновенно вернулись и окружили землянку. Из землянки вывели раздетую красивую девушку, с красивой длинной косой. Потом они её привязали к саням, где лежали убитые немцы, подгоняя лошадь, быстро погнали девушку, она спотыкалась, падала, снова вставала и бежала. Затем через гестаповцев подвезли к родительскому дому, родителей поставили у окна и напротив него, на арке, повесили девушку. Дом подожгли, её родители заживо сгорели».

Мы тихонько плакали, уткнувшись в попону. Это была Варя Филонова, восемнадцатилетняя комсомолка из Алтуховской средней школы. Она своим героическим подвигом сохранила партизанский отряд и многие жизни партизан. А арка в мирное время была объектом праздничных убранств, 1 Мая и 7 ноября.

Немцев похоронили в сквере у вокзала. А потом участились карательные нападки в самом Алтухово, облавы на партизан и молодежь. Тут же начались поджоги, убийства, агрессивные поиски по чердакам, по подвалам и с шомполами по дворам и огородам. Первым объектом взрывов и поджогов была школа, в которой находился молодёжный партизанский штаб, который нам, детям, давал листовки для распространения. Одни листовки были из центра, печатные, с обращением к населению объединяться в борьбе с жестоким врагом, а другие – местные, машинописные, адресованные полицаям-предателям: «Полицаи – немецкие холуи, предатели советской Родины и народа, им нет места на нашей земле». Первые листовки мы с подружкой Шурой разносили по домам на наших переулках и Вокзальной улице, а вторые расклеивали по заборам, столбам и на здании вокзала.

Алтуховские жители и особенно молодёжь не сдавались. Так продолжалось, включительно, до поздней весны 1942 г. Весной от Алтуховского партизанского штаба было дано распоряжение о том, чтобы все семьи с детьми уезжали из посёлка по деревням и сёлам, так как лето будет очень жарким – не по климату, а по боевым действиям партизан с карателями.

Нас, детей, родители увезли ночью через Потребы на родину отца в деревню Сергеево Брасовского района, голодными и полураздетыми. Первое время мы собирали прошлогоднюю картошку на колхозных полях. Этой картошкой и тем, что давали односельчане из своих запасов, мы питались. Нас в этой деревне называли «партизанчики-голодранчики».

Семья наша жила кое-как и кое-чем, к тому же постоянно находясь под прицелом полиции из Локтя – в связи с тем, что старшая сестра Лена вернулась зимой 1943 г. из партизанского отряда, потеряв во время разведки подружку Валю Смышляеву, которая погибла на глазах у неё. А отряд ушёл в неизвестном направлении, в глубь Алтуховских лесов.

А лето 1942 года в Алтухове действительно выдалось очень жарким. В августе, под натиском танков со стороны Локтя и деревни Святое, были обстреляны и сожжены дотла алтуховские дома и строения. Долго держалась дымовая завеса над моим дорогим посёлком... Об этом рассказывала моя сестра Лена, вспоминая об очень важном моменте в своём с Валей разведывательном действии. В сентябре 1942 г. им было дано задание уточнить, охраняется ли ж/д мост через реку Крапивна, так как после сожжения через Алтухово проезжали вражеские поезда и эшелоны. «С наступлением темноты подползаем к тростниковой заводи неподалёку от моста и вдруг слышим немецкие голоса из здания водокачки, которая расположена на том берегу наискосок от нас. Значит, строго охраняется. Тут же зачастили прожекторные лучи в нашу сторону и вокруг моста. Мы продвинулись в густые тростники по пояс в холодную воду: ждём неосвещённого момента, но чувствуем, что сводит от холода ноги и впадаем в дремотное состояние, одновременно видим, как старик с длиной бородой говорит: «Уходите, пока темно». Таким образом, очнулись и тихо ушли, но задание мы выполнили».

Осенью 1942 года наша семья проживала в доме сестры отца. В это время умирает от дифтерии моя младшая пятилетняя сестра Люда.

Летом 1943 года родители узнают о том, что немцы при отступлении угоняют наше население в Германию в рабство. В конце августа – начале сентября наша семья и мамина сестра, тётя Маша, с двумя девочками, прятались в овраге-балке неподалёку от д. Верхние Авчухи. Однажды я, взяв ведёрко, пошла набрать воды из родника, который был в днище этой огромной балки. Набрав половину ведерка воды, сколько могла донести, поднимаю голову и вижу, что с крутого склона оврага боком спускается на холёной светло-коричневого цвета лошади военный, в парадном зелёном костюме, и улыбается. Я от испуга мгновенно выплеснула воду и бегом, не помня себя, помчалась к нашей стоянке.

На второй день после этого страшного для меня случая, нас со многими односельчанами угнали под жестоким вражьим конвоем. Конвой состоял из вооружённых немцев верхом на лошадях с какой-то поклажей. Они гнали наш народ быстро, с лающими окриками, по грязным, неудобным просёлочным дорогам. Мы, дети, бежали босиком, не отставая от родителей. А когда выгнали на большую дорогу, в сторону Гомеля, то нас всё чаще сгоняли под выстрелы на обочину, чтобы уступить дорогу механизированной немецкой армии из машин и мотоциклов. На обочине нам приходилось преодолевать большие грязные осенние канавы, лужи, порой бежали по стерне на убранных полях... Наши детские ноги, от всего этого неудобства, были в кровавых ссадинах, но мы всё равно бежали, т.к. тех, кто отставал из колонны, немецкие вражины тут же пристреливали, особенно старых. Под такой расстрел чуть не попала мамина сестра Маша. В момент, когда в конце колонны раздался выстрел, она громко сказала: «Опять подлая немчура кого-то застрелила!», но тут же спряталась в гущу толпы.

Мне запомнилась последняя, особенно ужасная, остановка на ночёвку. Большая площадь, застланная влажной, с неприятным запахом соломой. Было очень холодно. Возвышенная местность свободно просматривалась кругом. По-видимому, на этой соломе переночевала уже не одна угнанная колонна. На какой-то попоне нас, детей, голодными, скопом уложили спать.

И вдруг рано утром нас разбудили весёлые и радостные взрослые, и говорят: «Дети, вставайте, нас освободили наши солдаты, наша родная армия!». Они дали нам хлеба, сухарей и сахара. На какой-то повозке и хилой лошадёнке повезли обратно домой.

Наша семья вернулась в своё сгоревшее Алтухово. Вначале жили в землянке, потом во времянке. В землянке умер от тифа мой младший брат Лёша. Осенью 1943 года, когда ещё неподалёку шла война, для нас, детей, быстро восстановили школу в здании бывшей кирпичной бани, оставшейся после пожара, расположенной недалеко от сожжённой десятилетки, за мостом.

Нас снова учили замечательные наши довоенные учителя. Директором школы был инвалид, вернувшийся с фронта. В то время наша школа организовала несколько посылок, отсылая их той воинской части 43-й армии ком. В. С. Попова, которая в октябре 1941 года обороняла наше Алтухово. Помню, что в составе этих посылок были самовязаные шерстяные носки, табак и кисеты, которые мы, школьники, шили и вышивали. Лично я любила вышивать голубые цветочки незабудки.

В восстановлении деревообрабатывающего Алтуховского завода активно участвовал мой отец, за что он получил от министерства награду за восстановление народного хозяйства. В первую школьную зиму (1943¬1944 гг.) мне приходилось ходить в солдатских ботинках-маломерках и простых на завязках чулках. Были моменты обмораживания ног выше ботинок, т.к. школьный путь был вдоль реки, с которой дули сильные морозные ветры. Но несмотря на трудности в одежде и питании, в мае 1945 года, в дни Великой Победы, окончила отлично семь классов Алтуховской школы.

В сентябре 1945 года поступила на гидромелиоративный факультет Брасовского сельскохозяйственного техникума. Кроме учёбы, приходилось работать по восстановлению разрушенного войной здания техникума, т.к. поначалу действовало всего 2 аудитории, 2 комнаты общежития и столовая. Тихо и мирно прошёл учебный год в техникуме. Хотя нам, студентам, выдавали по 500 граммов хлеба, но это нас не лишало радости. По субботам были организованы интересные вечера и танцы.

Летом 1946 года в Локте свершилось громкое событие, напомнившее ужасы и отзвуки войны. Состоялось открытое осуждение пойманных предателей, служивших во время войны в Локотском гестапо. На центральной площади в Локте был установлен рупор, т.к. очень много было народу внутри Дома культуры и на улице. Открытый судебный процесс длился всю неделю. Мы, студенты, после занятий ходили на площадь и слушали допросы предателей. Среди них, оказывается, был некий Шаров из нашего Алтухова, который предавал наших партизан, коммунистов, комсомолок, девушек и парней, и планомерно наводил карателей и их налёты в посёлке.

Всё это было видано и пережито мною. В заключение своего воспоминания хочу сказать о том, что в каких бы ужасных и сложных ситуациях войны ни оказались дети разных возрастов – я не слышала их плача или нытья. Как бы затаив дыхание, дети вместе со взрослыми ждали Свободы и Победы над беспощадным врагом XX века. Спасибо Советской Армии и её Воинам.

Горохова А.К. Алтухово в дни Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) // Деснинские древности-VII. Материалы межгосударственной научной конференции, посвященной памяти Ф.М. Заверняева. – Брянск, 2012. – С. 358-364.

Примечание: Текст приводится с небольшими сокращениями.

Антонина Константиновна Горохова
(в девичестве Шубина, 1929 г.р.)

Родилась 30 сентября 1929 г. в с. Сергеево ныне Брасовского района Брянской области. В 1930 г. вся семья – родители и семеро детей – переехала в п. Алтухово Навлинского района. В 1936 г. Тоня поступила в первый класс Алтуховской средней школы. В связи с оккупацией немцами поселка Алтухово учёба была временно прервана.

Об этом периоде рассказывает сама Антонина Константиновна в воспоминаниях «Алтухово в дни Великой Отечественной войны» (опубликованы в VII выпуске «Деснинских древностей» – сборнике материалов научной конференции «История и археология Подесенья»).

В 1943 году, после освобождения Алтухово частями Красной армии, Антонина Константиновна продолжила учёбу и окончила 7 классов Алтуховской средней школы в 1945 году.

В сентябре 1945 года поступила в Брасовский сельскохозяйственный техникум и окончила полный курс в 1948 году по специальности мелиоратор-ирригатор. Была направлена на работу в Орловский трест «Орёлводстройпроект», по назначению которого работала в должности десятника в Кромской строительно-монтажной конторе и в Краснинской СМК с сентября 1948 г. по август 1951 г. С июля 1952 года по 25 декабря 1953 года работала в должности инженера-мелиоратора при Брянском райсельхозотделе.

В июне 1953 года Антонина Константиновна поступила на заочное отделение Новозыбковского института (естественный факультет). Почти 57 лет проработала в Брянском краеведческом музее  (с 30 марта 1954 года по 11 января 2011 года). Сначала научным сотрудником, с 1958 по 1988 г. - заведующей отделом природы и в связи с выходом на пенсию научным сотрудником с исполнением обязанностей заведующей научной библиотекой  музея.

За время трудовой деятельности показала себя творческим инициативным сотрудником. Под ее руководством и при ее личном участии построены экспозиции отделов природы областного музея в разные годы в разных зданиях (1959 г., 1968 г., 1977 г., 1991 г.), а также в музеях филиалов (Севском – 1971 г., Почепском  и Климовском – 1979 г., Новозыбковском –1980 г. и др.), экспозиция выставки в сельскохозяйственном павильоне Брянского района «История картофеля в Брянском районе (1978 г.), экспозиция в областном планетарии «Возникновение и развитие жизни на Земле» (1977 г.). С материалами по Брянской области («Комплексное использование и охрана водных и земельных ресурсов бассейна р. Десны и ее притока р. Снежеть» принимала участие в  работе павильонов «Биология» и «Охрана природы» на ВДНХ (1975 г.).

В течение ряда лет была активным членом Географического общества СССР – членом президиума и председателем комиссии краеведения и охраны природы. Избиралась делегатом 5 и 6 съездов Географического общества СССР. Являлась членом областного Совета в постоянном республиканском комитете по проблемам р. Десны, экологического Совета при редакции газеты «Брянский рабочий».

Проводила большую работу в Брянской области по пропаганде естественнонаучных и экологических знаний через лекции, беседы, экскурсии. Неоднократно выступала на страницах периодической печати с краеведческими материалами. В последние годы работы в музее, уже находясь на должности библиотекаря, продолжала вести активную научно-просветительскую деятельность. Много лет была председателем профсоюзного комитета. Воспитала сына.

За свою работу награждена медалью «За доблестный труд» (1970 г.), знаком «Победитель соцсоревнования» (1973 г.), серебряной медалью ВДНХ (1975 г.), медалью «Ветеран труда» (1985 г.), памятными медалями Географического общества и многочисленными грамотами вышестоящих организаций.

В настоящее время находится на пенсии и продолжает передавать свой опыт молодым сотрудникам.

Источники:         

• Горохова А.К. Алтухово в дни Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) // Деснинские древности-VII. Материалы межгосударственной научной конференции, посвященной памяти Ф.М. Заверняева. – Брянск, 2012. – С. 358-364.

• Личное дело Гороховой А.К. из архива Брянского государственного краеведческого музея