Конина (ур. Юркова) Евгения Петровна
(20.12.1924 – 30.08.2018)
Учитель начальных классов. Отличник народного просвещения.
Агентурная разведчица Дубровского партизанского отряда. Член Дубровского комсомольско-молодежного подполья.
Евгения Петровна Конина (в девичестве Юркова) родилась 20 декабря 1924 года. Война застала Женю Юркову в Дубровке после окончания ею 9-го класса Дубровской средней школы.
В 1942 году учительница начальных классов З.Н. Кулдыкина организовала в посёлке небольшую комсомольско-молодёжную подпольную группу из 14 старшеклассников под руководством Олега Шишкарёва (позже погиб на фронте). В эту группу вошли Александра и Алексей Москвичёвы, братья Юрий и Борис Кулдыкины, Вера и Вячеслав Поповы, Леонид Шах, Михаил Гневушев, Пётр Лучин, Михаил Мозин, Михаил Зернин, Пётр Кондратов и Женя Юркова. Так вчерашняя школьница стала агентурной разведчицей Дубровского партизанского отряда.
Задания, которые получали и выполняли юные подпольщики, были самыми разнообразными: распространяли советские газеты, листовки и сводки Совинформбюро, вели учёт фашистских железнодорожных составов, проходивших через станцию Дубровка, автомобилей и воинских формирований, которые двигались через посёлок на Брянск, Рославль, Рогнедино. Подпольщиками были составлены план размещения немецкого гарнизона в п. Дубровка, план-схема фашистских огневых точек, списки жителей, находящихся на службе у фашистов, списки дубровчан, угнанных в Германию.
После освобождения района от немецко-фашистской оккупации Евгения Петровна продолжила образование, получила учительскую профессию и многие десятилетия самоотверженно трудилась на ниве просвещения в Давыдчинской, Дубровской №1 и Дубровской №2 школах. Отличник народного просвещения.
За участие в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками имеет государственные награды.
Вместе с мужем, участником Великой Отечественной войны, почётным строителем, Почётным гражданином посёлка Дубровка Н.М. Кониным воспитала двух замечательных дочерей – Ларису и Валентину.
Умерла в канун Дня знаний в 2018 году.
Источники:
https://www.eseur.ru/bryansk/Konina_Evgeniya_Petrovna/
Строительство оборонительных рубежей западнее Брянска в 1941 г.
Кирейцева Нина Фёдоровна
Нина Кирейцева, студентка лениградского пединститута имени Герцена. 1941 г.
Родилась 22 июня 1919 года в села Новый Ропск ныне Климовского района Брянской области в семье рабочего.
В 1937 году, окончив 9 классов Ново-Ропской школы, переехала в Казань, где и получила среднее образование.
В 1938 году поступила в Ленинградский пединститут имени Герцена. Во время войны, не прерывая учебы, работала в военном госпитале в качестве медсестры. В 1942 году вместе с институтом была эвакуирована в г. Кисловодск для продолжения учебы. В августе 1942 года, в связи с приближением фронта, вторично эвакуировалась в г. Уфу, где работала учительницей Ново-Белокатайской средней школы по июль 1943 года.
С 1943 по 1946 год работала преподавателем русского языка и литературы в средней школе села Дмитриевского Ставропольского края. В 1946 году возвратилась в Брянскую область, преподавала русский язык и литературу в Чуровичской средней школе с 1946 по 1958 год. Без отрыва от преподавательской работы в 1950 году заочно окончила Новозыбковский пединститут. Два созыва, с 1950 по 1956 год, избиралась депутатом областного Совета народных депутатов.
С 1958 по 1965 год работала по специальности в Жирятинской средней школе. С 1965 по 1976 год работала учительницей русского языка и литературы в Кокинской средней школе.
Награды:
1968 г. – Почетная грамота Министерства просвещения РСФСР за успешную работу по обучению и воспитанию учащихся,
1970 г. – юбилейная медаль «За доблестный труд» в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина,
1973 г. – знак «Победитель социалистического соревнования»,
1974 г. – Почетная грамота Брянского областного отдела народного образования за многолетний добросовестный труд по обучению и воспитанию учащихся,
1976 г. – медаль «Ветеран труда».
Группа студентов Ленинградского пединститута. Нина Кирейцева - во втором ряду, вторая слева. 1941 г.
Екатерина Карташова, подруга Нины Кирейцевой. 1941 г.
Кирейцева (Прозукина) Нина Федоровна
Фотография из архива Кокинской средней школы. Н. Ф. Кирейцева - в центре в первом ряду
Фотография из архива Кокинской средней школы. Н. Ф. Кирейцева - крайняя справа в первом ряду
В гостях у Н.Ф. Кирейцевой (в центре) - ее бывшая ученица Т.Н. Филина со своей ученицей Ласой Ангелиной. 2008 г.
Кабанов Андрей Иванович
Перед войной работал директором Радичской семилетней школы Дубровского района.
Один из руководителей Дубровского подполья, секретарь подпольной организации. Подпольщики воспользовались созданием фашистами органов местного самоуправления и прочно утвердились в Дубровской районной управе. Руководитель подполья А.П. Сергутин принял решение направить в каждый отдел райуправы кого-либо из подпольщиков. А.И. Кабанов стал начальником отдела культуры.
После ухода в лес в Первую Клетнянскую партизанскую бригаду Ф.С. Данченкова организатора и руководителя подполья Алексея Павловича Сергутина, Кабанов фактически возглавил Дубровскую подпольную организацию.
К весне 1943 года фашисты сумели раскрыть часть подпольной сети Дубровки, Сещи и прилегающих селений. За несколько дней было арестовано около 60 человек. Андрей Иванович Кабанов был схвачен 14 апреля 1943 г. вместе с женой Ольгой Алексеевной и четырёхлетней дочкой и отправлен в Рославль.
Арестованных отправили в Рославльскую тюрьму. По свидетельству немногих уцелевших узников, гестаповцы жестоко пытали подпольщиков Дубровки: избивали до потери сознания, загоняли под ногти иглы, жгли тело раскалённым железом.
Патриоты были расстреляны в июне 1943 года. От рук фашистов также погибли жена и дочь А.И. Кабанова.
Источники:
https://www.eseur.ru/bryansk/Kabanov_Andrey_Ivanovich/
https://www.moypolk.ru/soldier/kabanov-andrey-ivanovich
http://dbsch1.ucoz.net/news/20_12_2021_g_geroicheskomu_podpolju_seshhi_i_dubrovki_80_let/2021-12-20-728
Иванова Е.А. Дубровское подполье (рукопись)
Елена Алексеевна Иванова,
ветеран педагогического труда,
собирательница материалов по истории
партизанского и подпольного движения на Брянщине,
п. Дубровка, Брянская обл.
ДУБРОВСКОЕ ПОДПОЛЬЕ
...Немецко-фашистские войска ворвались в Дубровку в тот же день, что и в Сещу,– 9 августа 1941 года. Многие жители успели эвакуироваться, сотни других, захватив самое необходимое, разбрелись по деревням, что подальше от железной и шоссейной дорог. То были большей частью женщины с малыми детьми, старики.
Местный истребительный батальон, сформированный Дубровским райкомом партии из коммунистов, комсомольцев и советского актива, вместе с обороняющимися частями Красной Армии отошёл к Десне и стоял там насмерть. Почти два месяца, до 2 октября, советские войска на придеснянском плацдарме удерживали превосходящую их по силе фашистскую лавину.
В числе оставшихся в Дубровке были Алексей Павлович Сергутин, Никифор Петрович Макарьев и Иван Иванович Перхунов (будучи учителями, они не подлежали первоочередной мобилизации в армию). В немецкой комендатуре «господ учителей» взяли на учёт. А те присматривались к каждому, кто возвращался в посёлок: нет ли посланцев райкома партии, партизан?
Алексей Павлович Сергутин заходил то в один, то в другой дом поговорить, послушать людей. Бывал и в доме Михаила Михайловича Буравилина. Михалыч, какзвал его Сергутин, не скрывал от учителя ненависти к оккупантам и их прихвостням, но и не высказывал прямо стремления предпринимать против них какие-либо активные действия.
В начале ноября на крыльце буравилинского дома Сергутин повстречал Фёдора Данченкова. Родственник Буравилина, он пришёл под предлогом устройства на работу. Слово за слово, и ученик понял, какие думы гложут сердце учителя. Без, обиняков сказал, что создает партизанский отряд. Отряду понадобится подробная, регулярная информация о том, что происходит в Дубровке.
— Поступайте на службу к немцам, лучше всего в райуправу. Тяните за собой товарищей, всех верных советской власти людей. Мы будем давать вам задания, наладим связь,— так советовал Данченков.
Поступить на службу в райуправу оказалось сложным делом. Поступающим учинялись допросы, им угрожали, с них требовалась подписка о верности фюреру. Вакансий было много. Потому что мало находилось желающих предложить оккупантам свои услуги по доброй воле. И вот к концу 1941 года в каждом отделе райуправы сидели люди, связанные с подпольной организацией. Бывший директор Радичской школы комсомолец Андрей Иванович Кабанов возглавлял в райуправе отдел культуры, здравотдел — Николай Арсентьевич Грабарь, отдел хлебозаготовок — коммунист Иван АстафьевичХапуженков. В подпольную организацию входили также главный агроном В.П. Качанов, ветврач И.А. Новиков и ещё несколько товарищей. Алексей Павлович Сергутин был инспектором мельниц — на должности, позволявшей находиться в непрестанных разъездах.
Вошёл в подпольную организацию и кандидат в члены партии И. Ф. Жариков, засланный в посёлок разведкой Дубровского партизанского отряда. Он нанялся рабочим на железнодорожную станцию.
Чётко определилась структура организации. Её возглавила пятёрка: Сергутин, Кабанов, Жариков, Макарьев, Перхунов. Каждый имел определённый круг обязанностей. Так, на Макарьеве лежала ответственность за ведение агитации среди населения. На Ивана Жарикова возложили подрывную работу и обязанности организатора молодёжи. И у каждого из пяти подобралась небольшая группа патриотов, знавшая только его одного как руководителя подполья.
Стоило немцам задумать мобилизацию молодёжи для отправки в Германию или операцию по вылавливанию осевших в деревнях окруженцев — их планы становились известными партизанскому отряду. Разными путями передавались такие сведения, но чаще всего через связных. У заведующего здравотделом Грабаря обязанности связных выполняли фельдшеры Капустянская и Мануков. Они могли поехать в любую деревню района: врачу достаточно было сослаться, что есть подозрение на очаг сыпняка. Если требовалось что-то передать подпольщикам, действовавшим в Рославле, поручения давались врачу Н.И. Митрачковой или работавшему на водокачке М.С. Поводырёву. У Митрачковой по роду её службы часто случались командировки в Рославль. Поводырёв время от времени ездил туда за машинным маслом.
Через связных по деревням распространялись слухи о предстоящей конфискации скота, тёплой одежды. Нередко подпольщикам удавалось предупреждать партизан о местах полицейских засад и о предполагаемом смещении сельских старост, связанных с партизанами. С появлением раций партизаны усилили наблюдение за проходящими воинскими эшелонами, за движением автомашин и военной техники по шоссе. Собираемая многими людьми разведывательная информация из Дубровки шла через руки М.М. Буравилина, А.Е. Митраковича. Сведения о движении войск по шоссе шли от Ивана Фёдоровича Буравилина.
Общительный, внешне неунывающий, Алексей Павлович Сергутин легко устанавливал связи с самыми различными людьми. При своём начальстве он мог весело смеяться над тем, что долго не знал, какое это «хлебное» дело —инспектирование мельниц. А то бы, дескать, не тратил столько лет на обучение разных там сопляков черчению и рисованию. Немцам, с которыми приходилось общаться Сергутину, он определенно нравился: исполнительный, весёлый, из какой поездки ни вернется — обязательно несёт гостинец. Толковый работник!
«Поборник нового порядка», приезжая на мельницы к А.В. Манухину, ещё к нескольким мельникам, согласившимся сотрудничать с партизанами, учил их, как заполнить квитанции на помол, чтобы выгадать партизанский паёк — мешок-другой муки. А составлявший сводные отчёты мельниц счетовод А.И. Куцанов, проинструктированный Сергутиным, умел прятать концы в воду. Зато был придирчив до мелочи к документам, поступавшим от мельников, угодничавших перед немцами. У них устраивались внезапные ревизии. И если обнаруживалась малейшая утайка гарнцевого сбора, Сергутин давал себе волю, грозил расстрелом. Успокаивался тогда, когда в его санках или бричке оказывалась какая-нибудь вещественная «компенсация». Не из собственного же кармана приобретать ему подношения начальству дубровской управы и комендатуры!
В зиму с 1941 на 1942 год сергутинские санки побывали во всех сёлах района — до Сещи и за ней. Старых знакомств сохранилось мало, знал он лишь некоторых учителей и только по довоенным встречам на районных педагогических совещаниях. Завязывать новые знакомства было сложно. На Сергутина смотрели, как на немецкого холуя. Но он всё равно оставался на ночлег. У стариков, у женщин, иногда у детей незаметно выуживал, кто чем в деревне дышит. За длинные вечерние часы, проведённые при коптилке, а то и в полной темноте, каких только не слышал Сергутин рассказов.
Искал он не просто верных людей, которые могли стать партизанскими разведчиками и связными. Таких Сергутин и его товарищи по подполью имели на примете много. Нужен был человек, каким-то образом связанный с Большой землей, человек, через которого можно передавать разведывательные данные, получать задания.
После того как Данченков обзавелся приёмником, сводки Совинформбюро и принятый по радио фактический материал для листовок поступали в Дубровку регулярно. Но приёмник — не рация. По нему ничего не скажешь ни фронту, ни Москве.
Поездки Митрачковой и Поводырёва в Рославль не принесли никакого результата. Однажды Н.П. Макарьеву представилась возможность съездить в Жуковку. Его спутником был учитель из Олсуфьева, тоже подпольщик, М.Г. Колосков. Узнав об этом, Алексей Павлович потребовал во что бы то ни стало нащупать необходимую группе связь. Но Жуковка её не имела. Во всяком случае, бывший директор местной средней школы М.М. Синягин, возглавлявший небольшую патриотическую группу, не знал ни одного армейского разведчика.
Сильный буран остановил как-то сергутинские санки в деревне Коханово. Заночевал Алексей Павлович у Никишовых. Среднего роста, с хитрым прищуром глаз, скрытых густыми бровями, Николай Артемьевич Никишов интересовался, казалось, только тем, как засеять весной свой участок земли. Инспектора по мельницам величал дорогим гостем. Жаловался, что ума не приложит, где разжиться семенами. Просил посодействовать. Проговорили до глубокой ночи и, конечно, не о семенах.
Вскоре Дубровское подполье установило связь с разведчиком 10-й армии Константином Поваровым. Через Никишова и других партизанских агентурщиков к нему пошли донесения, привезённые из Дубровки супругами Ефремовыми, самим Сергутиным, Г.К. Цацуриным.
О Цацурине следует сказать особо. Рабочий из Бежицы, коммунист, он оказался во вражеском тылу после того, как его часть попала в окружение. С помощью Андрея Ивановича Кабанова устроился на работу учителем в Чеславскую начальную школу. Какой это был учитель, можно судить по четырехклассному образованию Цацурина. Но разведчик и связной из него получился, смелости и хитрости ему было не занимать. Одному не переставал удивляться учитель поневоле — тому, как быстро левой рукой Андрей Иванович набрасывал на клочках бумаги свои донесения. «Правой пишу только приятное немцам, а до левой им дела нет», — говаривал в таких случаях Кабанов.
На Дубровку несколько раз совершали налеты советские бомбардировщики. И по тому, как они нацеливали бомбы в группы зданий, где немцы устроили казармы, армейские склады и учреждения, члены руководящей пятерки подполья видели, что их донесения цели достигли.
Не только точность бомбардировок настораживала немцев. Взрыв едва вышедшего со станции Дубровка эшелона стоил им паровоза и двенадцати вагонов. Дважды выводилась из строя водокачка. А большой пожар, возникший на лыжной фабрике не без участия работавшего там Михаила Михайловича Буравилина, лишил гитлеровцев надежд на лыжи, столь необходимые войскам зимой. Взрывы и пожары немцы не могли не связывать с появлявшимися на дубровских заборах партизанскими листовками. Им не было ведомо, что руку народных мстителей направляет милейший инспектор по мельницам, а большинство «актов саботажа» носит на себе почерк Ивана Жарикова и его товарищей, что отпечатанные на пишущей машинке призывы, всегда оканчивающиеся одной и той же фразой — «Смерть немецким оккупантам!», отстукивала по ночам бесстрашная Зинаида Дмитриевна Дороденкова. Но то, что мстители рядом с ними, оккупанты хорошо понимали.
Многие подпольщики начали замечать слежку за собой. «Пятерка» предупредила группы: «Опасайтесь провокаторов!». С одним из тех, кто явно хотел выслужиться перед гитлеровцами, подпольщики расправились сами. И вот каким способом.
Владимир Мишин, стороживший пристанционный сенной склад, сочинил полуграмотное письмо, содержавшее благодарность партизанского командования этому человеку. А Иван Жариков «потерял» его возле полиции. В первый раз предатель легко оправдался и был отпущен из полицейского участка. Но подброшенная Жариковым в другом месте «партизанская справка» стоила иуде рославльской тюрьмы. И хотя он был отпущен оттуда, в Дубровку уже не возвращался.
После гибели Поворова и установления его связи с партизанами в Дубровке прошла волна арестов. Не слишком доверявшая полиции служба СД схватила сначала троих: Грабаря, Митрачкову и Жарикова. Они категорически отрицали какую-либо связь с партизанами. Прямых улик против них не было. Подпольная группа сумела изъять из средств райуправы крупную сумму денег. За взятку арестованных отпустили. Но установили почти открытую слежку за ними.
В конце февраля 1943 года по слухам, просочившимся из полиции в райуправу, подпольщикам стало ясно, что готовятся новые аресты. Параллельные связи подполья с Дубровским и Рогнединским партизанскими отрядами поддерживались многочисленной сетью связных, и трудно было поручиться, что нет среди них предателя. Сергутин предупредил остальных членов «пятерки», чтобы были готовы уйти к партизанам, если подозрения об аресте подтвердятся. Каждый должен действовать самостоятельно. Но как обезопасить семьи? Исчезновение их глав, к тому же состоящих на немецкой службе, не могло пройти незамеченным. При встрече с Сергутиным, продолжавшем объезжать сельские мельницы, Данченков обещал помощь. Надо лишь, чтобы товарищ выбрался из Дубровки и под любым предлогом оказался в одной из деревень, контролируемых партизанами.
Случилось так, что советом Данченкова первым пришлось воспользоваться самому Сергутину. Его фамилию видели в списке подозреваемых, подготовленном по доносам в полицию. Предупрежденные Алексеем Павловичем, партизаны «настигли» его на мельнице в деревеньке Чёт близ села Рябчичи. Днём, на виду у крестьян, приехавших смолоть зерно на муку, «фашистскому прихвостню» надавали тумаков, связали его и повезли на партизанский суд. «Всем холуям немецким, отродью собачьему скажите, что и их перестреляем»,— шумели партизаны, зная, что их слова передадут во все инстанции оккупационных властей.
Почти в одно и то же время в Дубровке арестовали нескольких человек, в том числе вторично взяли Грабаря, а также ветврача Новикова. Их переправили в Рославль, но они каким-то чудом сумели уйти из-под стражи и в конце концов оказались в отряде Данченкова.
Следующий арест — 14 апреля: схвачен вместе с женой, тёщей и четырёхлетней дочкой Андрей Иванович Кабанов. А под самый Первомай, после облавы, устроенной жандармерией и полицией, арестованными оказались уже несколько десятков человек, в том числе и некоторые подпольщики. Через месяц — новые аресты.
В рославльской тюрьме, по свидетельству немногих уцелевших узников, гестаповцы жестоко пытали подпольщиков Дубровки: избивали до потери сознания, загоняли под ногти иглы, жгли тело раскалённым железом. И ничего не добившись, казнили Зинаиду Дмитриевну Дороденкову, Ефремовых Пелагею Степановну и Семёна Петровича, Ивана Фёдоровича Жарикова и его сестру Анастасию, Андрея Ивановича Кабанова, Василия Петровича Качанова, Таисию Капустянскую, Ивана Ивановича Перхунова, Никифора Петровича Макарьева, Андрея Дмитриевича Лучина, Ивана АстафьевичаХапуженкова и ещё многих героических бойцов Дубровского патриотического подполья.
В те же июньские дни 1943 года, за три месяца до прихода Красной Армии, фашисты расстреляли семью Поваровых — Марфу Григорьевну, Якова Николаевича, его брата Василия Николаевича, сына Мишу и боевую подругу и помощницу славного советского разведчика Константина Яковлевича Поварова — Аню, Анну Ивановну Антошенкову...
Рукопись
- Иванова Е.А. Дубровское подполье / «Брянский рабочий», 6 июля 1964 г.;
- Иванова Е.А. Невидимый фронт / «Брянский комсомолец», 27 сентября 1964 г.;
- Иванова Е.А. Алексей Павлович Сергутин / «Голос колхозника»;
- Иванова Е.А. Никифор Петрович Макарьев / «Голос колхозника»;
- Иванова Е.А.Дубровские подпольщики / «Знамя труда», 23 июля 1964 г.;
Иванова Е.А. Иосиф Мартынович Чубаров / «Знамя труда», 1968 г.
Выкочко Леонид Минович
(13.08.1924 – 29.10.2012)
Связной партизанского отряда, фронтовик.
Педагог, Заслуженный учитель РСФСР.
Первый директор Новозыбковского педучилища, занимавший эту должность более 10 лет.
Краевед, автор статей и книг о родном крае, истории народного образования.
Почетный гражданин города Новозыбкова (2006).
Мой дедушка, Леонид Минович Выкочко, родился 13 августа 1924 года в с. Старый Вышков Новозыбковского района.
Войну встретил 17-летним выпускником Злынковской средней школы. Все взрослые мужчины ушли на фронт, и вчерашнего школьника назначили во время эвакуации старшим обоза. Сквозь грохот боев, леса и болота он довел односельчан до Днепра, но навстречу уже двигались фашистские войска. Старовышковцы вернулись домой. В оккупации дедушка был связным партизанского отряда, куда входили его брат и муж сестры.
После освобождения родного села Леонид был мобилизован рядовым 1019 стрелкового полка 307 Новозыбковской стрелковой дивизии. Рядовой Выкочко был определен в разведку при штабе батальона, участвовал в боях при форсировании Днепра. Трижды был ранен. Выполняя очередное задание, получил тяжелое ранение, истекал кровью, терял сознание, но полз в полной экипировке, чтобы передать пакет. Его случайно нашел связист, обмотал ноги проводом и так, за ноги, потащил. Долгое лечение в госпиталях, где к боли от ран присоединилась боль от укусов клопов, которые залезали под гипс. С диагнозом «сквозное осколочное ранение с внутрисуставным повреждением плечевой и локтевой костей, осложнившееся остеомиелитом» красноармеец был комиссован со второй группой инвалидности.
По возвращению домой Леонид работал в колхозе, затем поступил на учебу в Новозыбковский госпединститут на геофак, который окончил с отличием. Начал работать учителем в Красногорской школе, стал её завучем, а в 1958 г. был назначен директором. В 1963 г. прошел по конкурсу на работу в Новозыбковский пединститут, но в августе того же года решением ГК КПСС «в целях укрепления руководства средней школой №1 г. Новозыбкова» был переведен директором этой школы, а в 1976 г. стал первым директором Новозыбковского педучилища. Дедушка занимал эту должность до января 1987 г., но продолжал преподавать в нем до 1993 г.
Леонид Минович не ограничивался только педагогической деятельностью. Он всегда был в эпицентре общественной и политической деятельности: пропагандировал, агитировал, читал лекции. Был депутатом Красногорского сельсовета, членом ГК КПСС г. Новозыбкова. Он всегда знал, чем живут его земляки, ученики, студенты, коллеги. После выхода на пенсию Леонид Минович продолжил активную деятельность: несколько лет трудился в архивах и музеях родного Новозыбкова и Брянска, собирая информацию для своих книг. Пытался возродить пионерию в новых реалиях. Создал организацию ветеранов педагогической деятельности. Всегда старался оказать помощь тем, кто в ней нуждался.
Но самый главный его пост – глава семьи. Бабушка, Ковалева Анастасия Львовна, тоже была учителем. У них родились сын и дочь, которая продолжила семейную педагогическую династию. Четыре внучки, два внука и четыре правнука.
С.В. Клименкова, внучка Выкочко Л. М.
20.04.2023 г.
Фотография из семейного архива. Предоставлена Клименковой С.В., правнучкой Выкочко Л.М.
Выпуск 7б класса Красногорской средней школы. 1950-51 учебный год
Фотография из семейного архива. Август 1974 г.
Фотография из семейного архива. Март 1978 г.
Фотография из семейного архива. Предоставлена Клименковой С.В., правнучкой Выкочко Л.М.
Фотография из семейного архива. Предоставлена Клименковой С.В., правнучкой Выкочко Л.М.
Фотография из семейного архива. Предоставлена Клименковой С.В., правнучкой Выкочко Л.М.
Фотография из семейного архива. Предоставлена Клименковой С.В., правнучкой Выкочко Л.М.
Фотография из семейного архива. Предоставлена Клименковой С.В., правнучкой Выкочко Л.М.
Фотография из семейного архива. Предоставлена Клименковой С.В., правнучкой Выкочко Л.М.
Автобиография Л.М. Выкочко.
Книга Л. Выкочко "Земля родная" посвящена истории родного села автора - Старый Вышков
Удостоверение почетного гражданина г. Новозыбкова
Конкурсное сочинение «Один из миллионов» Клименковых Никиты и Екатерины, посвященное их прадедушке
Награды Выкочко Л.М.
Тимошенко Тимофей Владимирович
Родился в 1912 году в д. Гапоновка Мглинского уезда Черниговской губернии. Заочно окончил Суражский педтехникум.
До войны работал учителем в школе в соседней с Гапоновкой д. Красногорки, затем ее заведующим. Увлекался садоводством, бортничеством и охотой. В 1933 году женился, в браке родилось четверо детей: Анатолий, Вячеслав и Валентина, Павел (умер в раннем детстве).
Пропал без вести в начале Великой Отечественной войны.
Дети Тимошенко Тимофея Владимировича - Вячеслав, Валентина, Анатолий. Гапоновка, не позднее 1946 года
Источник:
Тимошенко Иван Аполлонович
Учитель математики до войны средней школы деревни Красные Косары Мглинского районана Брянской области.
Иван Аполлонович родился 10 мая 1920 года в д. Гапоновка Мглинского р-на Брянской области. До войны преподавал математику в школе д. Красные Косары.
В годы Великой Отечественной войны командовал артиллерийской батареей, артиллерийским дивизионом в составе 1055-го артиллерийского полка 417-й стрелковой дивизии. Вышел в запас в звании полковника.
Награды:
Орден Красного Знамени (1943)
Орден Красной Звезды (дважды: 1943, 1956)
Орден Отечественной войны II степени (1944)
Орден Отечественной войны I степени (1985)
Медаль «За оборону Кавказа»
Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»
Медаль «За боевые заслуги» (1950)
Иван Аполлонович Тимошенко с женой Лизой и дочерью Людмилой
Мглинские ветераны. И.А. Тимошенко 2-й слева. Фото из личного архива Л.И. Тимошенко-Андреевой
Наградной лист
Протченко Захар Ефимович
(1906-1993)
Родился 15 сентября 1906 года в деревне Голяковка Мглинского уезда Черниговской губернии, в семье казака. Семья была большая, дружная, трудолюбивая, уважаемая в деревне. Начальное образование Захар Протченко получил в Луговецкой школе. В Мглине закончил среднюю школу.
В 1926 году поступил в Северо-Кавказский государственный университет. Это было время подъема народного духа, расцвета творческих сил. Двери средних и высших заведений были широко открыты для детей рабочих и крестьян. Шумно и интересно текла жизнь в университете. Часто гостем в студенческом общежитии был известный писатель Михаил Шолохов (его двоюродный брат учился на одном курсе с З.Е. Протченко). Посещали университет и выступали перед студентами А.В. Луначарский, В.В. Маяковский, Серафимович и другие. Из стен университета того времени вышли талантливые писатели, учителя, врачи, инженеры.
В 1930 году Захар Ефимович Протченко окончил курс по общественно-экономическому отделению педагогического факультета. Ему присвоили квалификацию преподавателя по обществоведению в Трудовых школах второй ступени. Как преуспевающего студента Протченко оставляют для научной работы на кафедре. Но вскоре он был призван в ряды Красной Армии. После демобилизации вернулся на родину.
До войны работал учителем истории и завучем в Клинцовском текстильном рабфаке. Его любили рабфаковцы, о нем, как о передовом учителе, писали клинцовские газеты. Это чувство рабфаковцы пронесли через всю жизнь. Ему писали письма и приезжали навестить в Мглин.
Во время Великой Отечественной войны З.Е. Протченко участвовал в партизанском движении в составе армейской разведгруппы «Аркадий». Выполнял ряд важных и ответственных заданий. Так, после окончания весенне-летней блокады 1943 года ему было дано срочное задание: выявить вражеские объекты в Клинцах для нанесения по ним ударов нашей авиации. Требовались точные разведданные с нанесением их на карту-схему. Это задание З.Е. Протченко выполнил в течение трех дней. Помогли ему в этом клинцовские рабфаковцы — ученики Захара Ефимовича. Карта-схема, составленная им, была доставлена на Большую Землю. А через трое суток, в ночь с 19 на 20 июня, наша авиация уже бомбила объекты в Клинцах. Его участие в Великой Отечественной войне было отмечено рядом правительственных наград — орденом Красной Звезды, орденом Отечественной войны, медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», медалью «40 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941— 1945 гг.», юбилейным знаком «50 лет партизанского движения на Брянщине», медалью «70 лет Вооруженных Сил СССР» и другими.
Во время оккупации г. Мглин подвергся разрушению. 22 сентября 1943 года наши войска вступили в горящий город. Он лежал в развалинах и пепелищах. Мглин был освобожден, нужно было восстанавливать жизнь. Много острых и неотложных вопросов приходилось решать, и в их числе восстановление школы и открытие занятий. В райком партии был вызван Протченко Захар Ефимович, ему предложили заняться восстановлением школы. Это была трудная задача. Школьное здание было полуразрушено. Вместо окон зияли провалы, были сорваны двери, по классам свободно гулял ветер. В школе не было столов, стульев, ученических парт, классных досок, письменных принадлежностей, бумаги, учебников, книг, топлива. И все-таки 15 октября 1943 года занятия в школе начались. Стоял учитель, стояли ученики. Но надо было видеть, с каким энтузиазмом, с какой охотой учились дети. С каким интересом, вниманием стремились запомнить объяснение учителя. Они понимали, что единственным источником знаний является рассказ учителя.
Директором школы был назначен Протченко Захар Ефимович. За образцовую постановку учебно-воспитательной работы в школе он один из первых в области был награжден в 1947 году знаком «Отличник народного просвещения», медалью «Ветеран труда», почетными грамотами. Он занимался не только учебно-воспитательной работой, но и научно-исследовательской работой по истории родного края.
С группой ребят, как и он, влюбленных в свой край, он исходил весь район, собирая сведения из прошлой жизни народа. Им был собран богатый, уникальный материал. Эти сведения вместе с архивными материалами легли в основу его книги «Земля Мглинская – родной край» (Брянск, 1993).
Протченко 3. Е. вел большую работу по созданию краеведческого музея в Мглине. По его инициативе было построено здание для музея в живописном уголке городского парка. Здесь музей был открыт на общественных началах в начале 1986 года. Силами З.Е. Протченко, совета ветеранов Великой Отечественной войны, неравнодушных граждан Мглинского района были собраны экспонаты и оформлены экспозиции, рассказывающие об истории города и Великой Отечественной войне.
Источники:
http://old.mglin-krai.ru/Zemlyki/Protchenko.htm
https://libryansk.ru/mglin-literaturnaya-karta.22614/
Прозукин Дмитрий Григорьевич
Автобиографическая справка
Родился 7 ноября 1916 года в крестьянской семье в селе Сапроново Великолукского района Псковской области.
С детских лет помогал отцу по хозяйству, учился в начальной школе, затем в ШРМ.
В 1929 году с началом коллективизации отец вступил в колхоз. Это были трудные годы. Мы, молодые комсомольцы, активно участвовали в борьбе за создание колхозов, против кулаков, с неграмотностью, невежеством и бескультурьем, хотя жили впроголодь, не имели обуви и одежды.
В 1933 году по окончании ШКМ работал в колхозе мельником, охранял урожай на полях в условиях сильной голодовки весны и лета 1933 года.
Осенью 1933 года поступил в Великолукский педагогический техникум, в котором учился три года. В техникуме был избран секретарем студенческой комсомольской организации в составе более 200 человек. На последнем курсе городская конференция ВЛКСМ избрала меня членом горкома, а пленум – заведующим отделом пионеров горкома. Заканчивать техникум и сдавать экзамены пришлось без отрыва от работы в горкоме.
В 1936 году поступил в Калининский ГПИ на истфак и перешел с комсомольской на учительскую работу. С 1937 до весны 1941 года работал директорам Овсищской семилетней школы Великолукского района. За это время окончил институт, вступил в партию и в марте 1941 года был призван на действительную военную службу в 15 мехкорпус Киевского особого военного округа.
Через три месяца грянула война. Она застала меня в Киеве, куда был командирован для поступления в военно-политическое училище. Однако, вместо училища командование всех курсантов, съехавшихся со всего округа, свело в отдельный батальон, и в ночь на 22 июня мы погрузились в эшелон и двинулись на запад. С этого времени и на мою долю выпало выпить горькую чашу этой жестокой кровавой войны в её начальный период, когда нам пришлось отступать в глубь страны, уступая врагу село за селом, город за городом.
Из Киева мы доехали до Самбора в западной Украине и уже под грохот боя были рассортированы по действующим частям. Я был направлен в ГАС 1420, в составе которого участвовал в боях по обороне Киева и в Крыму. Во время десантной операции в Крыму под новый 1942 год наша часть высадилась в порту Камыш Бурун, откуда мы обеспечивали боеприпасами действующие на Керченском полуострове артиллерийские подразделения.
В конце февраля 1942 года меня и группу моих товарищей отправили в качестве пополнения в 77 ГС в 105 стрелковый полк на передний край, проходивший за Акманайскими каменоломнями. Здесь во время атаки 13 марта 1942 года получил тяжелое ранение в руку и был доставлен через Новороссийск в Кисловодск. В июле комиссия эвакогоспиталя 3176 признала негодным к дальнейшей военной службе, так как рука бездействовала. Ехать было некуда, и я остался работать в этом же госпитале в должности политрука.
Здесь, в Кисловодске встретился с Ниной Федоровной, студенткой пединститута имени Герцена, эвакуированной весной 1942 года сюда из блокадного Ленинграда через Ладожское озеро.
В конце июля к городу неожиданно прорвались гитлеровцы – и нам пришлось спешно уходить вместе с ранеными. Со мною ушла и Нина Фёдоровна, ставшая потом ближайшим другом и женой на всю жизнь.
Эта эвакуация длилась с конца июля до ноября 1942 года через Закавказье и Среднюю Азию до Уфы на Урале, где находился эвакуированный из Москвы Наркомат нефтяной промышленности, а наш госпиталь – бывший до войны санаторий Наркомнефти.
Здесь я получил назначение на работу инспектора МПВО Башнефтекомбината.
В конце декабря 1942 года по распоряжению Комитета Обороны о возврате учителей в опустевшие школы, мы с Ниной Фёдоровной получили назначение Наркомата просвещения Башкирской АССР в Белокатайскую среднюю школу. Там нам пришлось, особенно весной 1943 года, испытать первую, а Нине Федоровне вторую голодовку, едва не стоившую нам жизни.
Летом 1943 года из перенаселённого эвакуированными поселка Белокатай, по совету РК КПСС, мы переехали в недавно освобожденный от врага Ставропольский край, и получили назначение в Дмиртиевскую среднюю школу одноименного района, где я работал директором до 1946 года.
Это крупное полуказачье село, затерянное в плодородной степи в 65 километрах от ближайшей железнодорожной станции Изобильная.
Фашисты и здесь оставили по себе недобрую память. Каменное здание школы было сожжено и разрушено до основания; урожай 1942 года озимой пшеницы, главной культуры этих мест, полностью осыпался на корню, и на этих полях созревал урожай 1943 года, от опавшего зерна, не паханый и не сеяный никем. Тем не менее, эти поля дали до 7 центнеров зерна с гектара. Отары овец и табуны лошадей враг угнал, кроме тех, которые удалось упрятать и уберечь в глухих степных балках.
Были разорены колхозы, МТС, и только чудом уцелела вальцовая мельница и склад довоенного зерна в бывшей церкви, которое гитлеровцы не успели вывезти или спалить в связи с разгромом под Сталинградом. Обширные плодородные поля весной 1943 года некому было обработать и засеять. Бурьян стоял стеной на необозримом пространстве, и в конце жаркого лета начались степные пожары.
Меня вскоре по приезде избрали секретарём сельской парторганизации, что заставило делить сутки между школой и колхозами: ведь надо было и учить детей и поднимать землю, так как хлеб нужен был и фронту и тылу.
Занимались в трёх зданиях почти без учебников и бумаги. Писали на старых газетах и журналах. Все учебно-наглядные пособия сгорели. Только две или три географические карты смогло выделить КрайОНО на мои слезные просьбы. Положение спасал хорошо подготовленный коллектив педагогов.
В напряженной работе три года пролетели незаметно. Горько было то, что Нина Фёдоровна все эти три года тяжело болела. Дистрофия от голода и малярия, подхваченная ею в кубанских плавнях, где она спасалась от бомбежек по пути на Кавказ, непривычный климат этих мест вызывали тревогу, и по совету врачей мы начали хлопотать о реэвакуации на Брянщину, её родину.
В Брянском ОБЛОНО нас приняла заведующая кадрами Ольга Анастасьевна Чернышева, соученица Нины Федоровны, и мы получили назначение в Чуровичи. Здесь мы жили и работали до 1958 года. Здоровье Нины Фёдоровны быстро наладилось, она вела русский язык и литературу, вела большую общественную работу, дважды избиралась депутатом Брянского областного совета народных депутатов.
В связи с ликвидацией Чуровичского района в 1956 году я сдал школу бывшему заведующему райОНО тов. Ковалеву В.П. и остался преподавателем.
В 1958 году приказом Брянского облОНО был назначен директором Жирятинской средней школы Брянского района. Здесь мы активно искали пути соединения школы с жизнью. Правдами и неправдами изыскивали свои трактора, автомашины, сельхозорудия, специалистов-механизаторов, выхлопотали 60 га земли, развернули кроликоферму на 3000 голов, высадили и огородили большой сад, завели севооборот, готовили трактористов и т.д. Это была попытка создать ученическую производственную бригаду – прообраз нынешних бригад и УПК вместе.
Жизнь показала, что наш гибрид не стал эталоном на будущее, но как этап в поиске новых путей сыграл положительную роль.
В 1965 году РК КПСС и ОблОНО предложили мне принять Кокинскую среднюю школу в микрорайоне нынешнего Брянского сельхозинститута. Здесь мы жили и работали до ухода на пенсию. Я завершил своё директорство тем, что выхлопотал и завершил строительство типового здания школы на 480 мест в 1973 году. К слову сказать, согласно присланной фотографии, по такому же проекту построена и Чуровичская средняя школа. У нас тоже в старом здании школы развёрнут УПК.
После ухода на пенсию несколько лет преподавал политэкономию в институте, но по состоянию здоровья вынужден был оставить и эту работу.
Наши дети:
Ольга окончила Орловский ГПИ по специальности английский язык. Сейчас работает в сельхозинституте. Живёт у нас с сыном Романом, ему 7лет.
Светлана окончила МГУ. Живёт и работает в Москве. Инженер-химик. Имеет свою семью.
Володя окончил Гомельское музыкальное училище, работает преподавателем музыки в Гомельской области.
Прозукин Д.Г. в Кисловодске. 1949 г.
Прозукин Д.Г., директор Кокинской школы (в центре), с коллективом и ученикамии. 1970-1971 гг. Фотография из архива музея Кокинской школы.
Почетная грамота
Страница из автобиографии Г.Д. Пррозукина
